"Как-то в июле, — вспоминает А. А. Туманян,— наши дозорные заметили в лесу человека в немецкой форме. Убедившись, что он один, его остановили и привели в лагерь.

Спустя какое-то время меня вызвали в штаб.

— Доктор, — сказал командир, — вот пришел к нам офицер. Говорит, что он австриец, служил врачом саперного батальона в Унече. Говорит, что ненавидит фашистов, просит оставить в отряде. Проверьте, действительно ли он врач.

—Я не знаю немецкого языка, как же мы объяснимся? —пожал я плечами.

— Всё-таки найдите способ и проверьте, — приказал Горбачёв

— А вы пригласите Юлия,—предложил начальник штаба Каменев, — он поможет

— Юлий не знает медицинской терминологии,— снова усомнился я. —А потом, я не уверен, можно ли им доверять, ведь оба они австрийцы, служили у Гитлера

—Что вы, Арам Аркадьевич! Юлиану мы полностью доверяем, он уже проверен,— сказал командир бригады Тресиков(заменивший погибшего Брука)

Юлий, Юлиан(фамилию его не помню) появился в нашей бригаде раньше. Австриец по национальности, он был из рабочей семьи, сам до войны был рабочим, много слышал о Советском Союзе, мечтал у нас учиться, поэтому изучал русский язык. В гитлеровской армии был шофером, возил офицеров. Воевать в стане фашистов решительно не хотел. И вот он попал на Восточный фронт, познакомился с двумя военнопленными. Они сговорились, бежали и с большим трудом добрались до партизан. В отряде Юлий быстро завоевал доверие и симпатии. Он вместе со всеми ходил на боевые операции, выполнял и особые задания: в немецкой форме посещал вражеские гарнизоны, беседовал с солдатами, приносил важные сведения. И, кроме всего другого был переводчиком. 

Австриец, который сказал, что он врач, назвал себя Францем(его фамилию, к сожалению, забыл). Худощявый, небольшого роста, лет двадцати пяти, он выглядел утомленным. Сразу скажу, что в последствии он показал себя добросовестным человеком и сомнений не осталось, что ненавидит фашистов. Первые дни нам действительно невозможно было обходиться без переводчика - и я звал Юлиана. Постепенно мы с Францем привыкли друг к другу и Юлиана уже не отвлекали.

Я стал проверять австрийца в санчасти при уходе за больными и ранеными. Он всё делал медицински грамотно, по латыни точно называл диагноз. Словом, действительно врач...

Доложил о своих впечатлениях комбригу. Тот сказал:

— Хорошо, пусть он будет с вами в санитарной части, но учтите, вы отвечаете за его действия.

Я очень переживал. А вдруг Франц окажется не тем, за кого себя выдает... Но время шло, и укреплялось убеждение: нет, это не враг, это друг, боевой соратник.

Недели через четыре Франц уже ходил с санитар­ной сумкой на боевые операции, оказывал помощь раненым. Потом ему доверили и боевое оружие. Быв­ший офицер гитлеровской армии делал много полез­ного. С небольшой группой партизан Клетнянского отряда он совершил дерзкую вылазку в районный центр Мглин и помог освободить из тюрьмы заклю­ченных. Вместе с нами Франц радостно встретил осво­бождение Брянщины от немецко-фашистских захват­чиков и в дальнейшем вступил в ряды Советской Армии.

Об отношении Франца к гитлеровцам говорит такой эпизод.

Как-то днем прямо над нашим лагерем, довольно низко пролетел вражеский транспортный самолет. Стоявший на небольшой поляне в окружении несколь­ких партизан старший лейтенант Гребенкин (один из тех офицеров, которые были присланы с Большой земли на укрепление нашей бригады) выхватил у рядом стоявшего бойца ручной пулемет Дегтярева и дал длинную очередь вслед улетавшему самолету. Все 

сразу увидели: на хвосте самолета появился дым, и он начал падать. Партизаны поспешили к месту падения. Один летчик сгорел в самолете, не успев выскочить. Другой начал отстреливаться и был убит. Два летчика- офицера сдались в плен. Они рассказали, что летели без опаски, не думая, что партизаны смогут сбить самолет.

Летчиков привели в лагерь. Меня пригласил комис­сар Тресиков.

— Арам Аркадьевич,— сказал он,— пленным офи­церам необходимо оказать медицинскую помощь.

— У нас очень плохо с перевязочным материа­лом,— ответил я.

Тресиков посмотрел на меня не без укоризны.

— Постарайтесь сделать все, что можно. Пусть Франц их перевяжет и расспросит.

Я позвал австрийца. Он задал несколько вопросов летчикам и вдруг резко от них отвернулся.

— Это фашисты, не буду оказывать им помощь,— возбужденно сказал он и ушел.

Тресиков посмотрел ему вслед и сказал мне:

— Не надо его заставлять, перевяжите сами.

Вскоре, вернувшись в землянку санчасти, я увидел

Франца задумчивым и расстроенным. Я не мог не сделать ему замечания — ведь он отказался выполнять приказ комиссара бригады. Франц в ответ попросил извинения и объяснил:

— Я ненавижу фашистов. И эти двое — фашисты, очень нехорошие люди, их надо расстрелять.

Пришлось напомнить Францу о нашем врачебном долге, обязанности медика всегда помогать тем, кто нуждается в его помощи, кто бы он ни был. Франц сказал, что и люди в звании врачей творят зверства, не щадят никого... Но в конце концов его убедил тот аргумент, что не по фашистам нам равняться, мы ведь боремся с фашизмом и его античеловечными теорией и практикой..."

Источник: 

Судоплатов, Н.П. Записки партизанских врачей: О подвигах медработников в тылу врага в годы Великой Отечественной войны / Н.П. Судоплатов, А.А. Туманян. - Тула. - 1989. - 269, [2] с.. - (Бессмертие)