"Комбриг распорядился немедленно заняться ра­неными. Их оказалось довольно много, и раны у неко­торых нуждались в срочной обработке.

Положение бригады было трудным. Людские потери — само собой, но еще была потеряна заметная часть оружия. Река поглотила и бригадную рацию... Хорошо, что рядом оказалась группа радистов Якова Ивановича Солдатенкова, засланная с Большой земли месяца два назад. Она перебралась через Ипуть с ра­цией и питанием к ней. По просьбе командования бри­гады радисты сообщили о происшедшем. И вот через день со специально присланных самолетов были сбро­шены пулеметы, автоматы, боеприпасы, обмундиро­вание... Бригада вновь обрела полную боеспособность. Несколько дней она маневрировала в заипутьских лесах, пользуясь братской помощью отряда белорус­ских партизан под командованием Антоненкова..Этот отряд поделился с нами своими скудными продоволь­ственными запасами. Белорусские друзья научили наших бойцов мастерить нечто вроде кожаных лап­тей — из сырых коровьих кож. Обувь после Ипути требовалась многим...

Примерно двадцатого июня, установив, что карате­ли не стоят больше на линии Ипути, бригада форсиро­вала реку в обратном направлении. Возвращаясь к своим базам, она по пути разгромила несколько немец­ко-полицейских гарнизонов. Это радостным эхом ото­звалось у всего населения края — ведь враг протрубил на «весь мир», что Третья Клетнянская бригада раз­громлена и больше не существует. В уцелевших после очередной блокады деревнях, с которыми подразде­ления бригады поддерживали постоянную связь, люди обнимали давних знакомых и друзей: живы народные мстители, действуют!

...Достигнув после перехода через Ипуть знакомую деревню Соловьяновку, в ближайшем лесу уже без опаски мы развели костры. Отрядная кухня еще не действовала, каждый готовил себе еду как умел — благо, было выдано понемногу свежего мяса. Тут я заметил, как ребята жарили на угольках куски сырого мяса. В результате большая часть его пор­тилась, поверхность обугливалась, пачкалась золой, а середина оставалась сырой. Я вспомнил, как мы делали шашлык у себя на родине, на Кавказе...

Ничего не стал говорить ребятам, а отрезал не­сколько тоненьких веточек орешника, очистил их от коры, сделал шампуры. На эти шампуры нанизал небольшие кусочки мяса и стал жарить их над уголь­ками без пламени, периодически переворачивая, чтобы со всех сторон мясо равномерно прожарива­лось. Мои действия привлекли внимание, то один, то другой подходил, смотрел, спрашивал, а потом и сам пробовал.

Ох, и вкусным показался в лесу шашлык, особенно на голодный желудок! Не всем партизанам вообще до той поры было знакомо это кушанье. Больше уже никто и никогда мясо кусками на угли не бросал. И если случалось, что оно появлялось и была возможность разжигать костры, каждый готовил себе шашлык. При этом у меня спрашивали, так ли получилось, или просили помочь... Этот эпизод я часто вспоминаю. Ведь то был не только один из способов быстрого приготовления вкусной пищи в лесу. Шашлык позволил внести в жизнь усталых, замотанных боями и походами бойцов что-то новое, светлое, радостное...

Двадцать шестого июня мы вернулись в свои ста­рые лагеря, как в свой родной дом. Блокадное не­настье кончилось".