Партизаны Бежицы

Партизанский шашлык

Натали — Thu, 11 Jun 2026 11:45:45 GMT

"Комбриг распорядился немедленно заняться ранеными. Их оказалось довольно много, и раны у некоторых нуждались в срочной обработке.

Положение бригады было трудным. Людские потери — само собой, но еще была потеряна заметная часть оружия. Река поглотила и бригадную рацию... Хорошо, что рядом оказалась группа радистов Якова Ивановича Солдатенкова, засланная с Большой земли месяца два назад. Она перебралась через Ипуть с рацией и питанием к ней. По просьбе командования бригады радисты сообщили о происшедшем. И вот через день со специально присланных самолетов были сброшены пулеметы, автоматы, боеприпасы, обмундирование... Бригада вновь обрела полную боеспособность. Несколько дней она маневрировала в заипутьских лесах, пользуясь братской помощью отряда белорусских партизан под командованием Антоненкова..Этот отряд поделился с нами своими скудными продовольственными запасами. Белорусские друзья научили наших бойцов мастерить нечто вроде кожаных лаптей — из сырых коровьих кож. Обувь после Ипути требовалась многим...

Примерно двадцатого июня, установив, что каратели не стоят больше на линии Ипути, бригада форсировала реку в обратном направлении. Возвращаясь к своим базам, она по пути разгромила несколько немецко-полицейских гарнизонов. Это радостным эхом отозвалось у всего населения края — ведь враг протрубил на «весь мир», что Третья Клетнянская бригада разгромлена и больше не существует. В уцелевших после очередной блокады деревнях, с которыми подразделения бригады поддерживали постоянную связь, люди обнимали давних знакомых и друзей: живы народные мстители, действуют!

...Достигнув после перехода через Ипуть знакомую деревню Соловьяновку, в ближайшем лесу уже без опаски мы развели костры. Отрядная кухня еще не действовала, каждый готовил себе еду как умел — благо, было выдано понемногу свежего мяса. Тут я заметил, как ребята жарили на угольках куски сырого мяса. В результате большая часть его портилась, поверхность обугливалась, пачкалась золой, а середина оставалась сырой. Я вспомнил, как мы делали шашлык у себя на родине, на Кавказе...

Ничего не стал говорить ребятам, а отрезал несколько тоненьких веточек орешника, очистил их от коры, сделал шампуры. На эти шампуры нанизал небольшие кусочки мяса и стал жарить их над угольками без пламени, периодически переворачивая, чтобы со всех сторон мясо равномерно прожаривалось. Мои действия привлекли внимание, то один, то другой подходил, смотрел, спрашивал, а потом и сам пробовал.

Ох, и вкусным показался в лесу шашлык, особенно на голодный желудок! Не всем партизанам вообще до той поры было знакомо это кушанье. Больше уже никто и никогда мясо кусками на угли не бросал. И если случалось, что оно появлялось и была возможность разжигать костры, каждый готовил себе шашлык. При этом у меня спрашивали, так ли получилось, или просили помочь... Этот эпизод я часто вспоминаю. Ведь то был не только один из способов быстрого приготовления вкусной пищи в лесу. Шашлык позволил внести в жизнь усталых, замотанных боями и походами бойцов что-то новое, светлое, радостное...

Двадцать шестого июня мы вернулись в свои старые лагеря, как в свой родной дом. Блокадное ненастье кончилось".

Источник:

Судоплатов, Н.П. Записки партизанских врачей: О подвигах медработников в тылу врага в годы Великой Отечественной войны / Н.П. Судоплатов, А.А. Туманян. - Тула. - 1989. - 269, [2] с.. - (Бессмертие)

Австрийцы: Юлий и Франц

Натали — Wed, 10 Jun 2026 13:15:26 GMT

"Как-то в июле, — вспоминает А. А. Туманян,— наши дозорные заметили в лесу человека в немецкой форме. Убедившись, что он один, его остановили и привели в лагерь.

Спустя какое-то время меня вызвали в штаб.

— Доктор, — сказал командир, — вот пришел к нам офицер. Говорит, что он австриец, служил врачом саперного батальона в Унече. Говорит, что ненавидит фашистов, просит оставить в отряде. Проверьте, действительно ли он врач.

—Я не знаю немецкого языка, как же мы объяснимся? —пожал я плечами.

— Всё-таки найдите способ и проверьте, — приказал Горбачёв

— А вы пригласите Юлия,—предложил начальник штаба Каменев, — он поможет

— Юлий не знает медицинской терминологии,— снова усомнился я. —А потом, я не уверен, можно ли им доверять, ведь оба они австрийцы, служили у Гитлера

—Что вы, Арам Аркадьевич! Юлиану мы полностью доверяем, он уже проверен,— сказал командир бригады Тресиков(заменивший погибшего Брука)

Юлий, Юлиан(фамилию его не помню) появился в нашей бригаде раньше. Австриец по национальности, он был из рабочей семьи, сам до войны был рабочим, много слышал о Советском Союзе, мечтал у нас учиться, поэтому изучал русский язык. В гитлеровской армии был шофером, возил офицеров. Воевать в стане фашистов решительно не хотел. И вот он попал на Восточный фронт, познакомился с двумя военнопленными. Они сговорились, бежали и с большим трудом добрались до партизан. В отряде Юлий быстро завоевал доверие и симпатии. Он вместе со всеми ходил на боевые операции, выполнял и особые задания: в немецкой форме посещал вражеские гарнизоны, беседовал с солдатами, приносил важные сведения. И, кроме всего другого был переводчиком.

Австриец, который сказал, что он врач, назвал себя Францем(его фамилию, к сожалению, забыл). Худощявый, небольшого роста, лет двадцати пяти, он выглядел утомленным. Сразу скажу, что в последствии он показал себя добросовестным человеком и сомнений не осталось, что ненавидит фашистов. Первые дни нам действительно невозможно было обходиться без переводчика - и я звал Юлиана. Постепенно мы с Францем привыкли друг к другу и Юлиана уже не отвлекали.

Я стал проверять австрийца в санчасти при уходе за больными и ранеными. Он всё делал медицински грамотно, по латыни точно называл диагноз. Словом, действительно врач...

Доложил о своих впечатлениях комбригу. Тот сказал:

— Хорошо, пусть он будет с вами в санитарной части, но учтите, вы отвечаете за его действия.

Я очень переживал. А вдруг Франц окажется не тем, за кого себя выдает... Но время шло, и укреплялось убеждение: нет, это не враг, это друг, боевой соратник.

Недели через четыре Франц уже ходил с санитарной сумкой на боевые операции, оказывал помощь раненым. Потом ему доверили и боевое оружие. Бывший офицер гитлеровской армии делал много полезного. С небольшой группой партизан Клетнянского отряда он совершил дерзкую вылазку в районный центр Мглин и помог освободить из тюрьмы заключенных. Вместе с нами Франц радостно встретил освобождение Брянщины от немецко-фашистских захватчиков и в дальнейшем вступил в ряды Советской Армии.

Об отношении Франца к гитлеровцам говорит такой эпизод.

Как-то днем прямо над нашим лагерем, довольно низко пролетел вражеский транспортный самолет. Стоявший на небольшой поляне в окружении нескольких партизан старший лейтенант Гребенкин (один из тех офицеров, которые были присланы с Большой земли на укрепление нашей бригады) выхватил у рядом стоявшего бойца ручной пулемет Дегтярева и дал длинную очередь вслед улетавшему самолету. Все

сразу увидели: на хвосте самолета появился дым, и он начал падать. Партизаны поспешили к месту падения. Один летчик сгорел в самолете, не успев выскочить. Другой начал отстреливаться и был убит. Два летчика- офицера сдались в плен. Они рассказали, что летели без опаски, не думая, что партизаны смогут сбить самолет.

Летчиков привели в лагерь. Меня пригласил комиссар Тресиков.

— Арам Аркадьевич,— сказал он,— пленным офицерам необходимо оказать медицинскую помощь.

— У нас очень плохо с перевязочным материалом,— ответил я.

Тресиков посмотрел на меня не без укоризны.

— Постарайтесь сделать все, что можно. Пусть Франц их перевяжет и расспросит.

Я позвал австрийца. Он задал несколько вопросов летчикам и вдруг резко от них отвернулся.

— Это фашисты, не буду оказывать им помощь,— возбужденно сказал он и ушел.

Тресиков посмотрел ему вслед и сказал мне:

— Не надо его заставлять, перевяжите сами.

Вскоре, вернувшись в землянку санчасти, я увидел

Франца задумчивым и расстроенным. Я не мог не сделать ему замечания — ведь он отказался выполнять приказ комиссара бригады. Франц в ответ попросил извинения и объяснил:

— Я ненавижу фашистов. И эти двое — фашисты, очень нехорошие люди, их надо расстрелять.

Пришлось напомнить Францу о нашем врачебном долге, обязанности медика всегда помогать тем, кто нуждается в его помощи, кто бы он ни был. Франц сказал, что и люди в звании врачей творят зверства, не щадят никого... Но в конце концов его убедил тот аргумент, что не по фашистам нам равняться, мы ведь боремся с фашизмом и его античеловечными теорией и практикой..."

Источник:

Анциферов Михаил

Натали — Wed, 10 Jun 2026 09:49:26 GMT

"Расскажу еще одну историю, связанную с уже знакомым читателям разведчиком Михаилом Анциферовым. - пишет в своих воспоминаниях А. А. Туманян, врач в составе партизанского отряда им. Чапаева (командир А.С. Горбачев) прошедший свой боевой медицинский путь до конца войны. - Он продолжал прихрамывать на больную ногу, но вовсю уже выполнял свои обязанности, предпочитая, правда, не ходить пешком, а скакать на лошади или ездить на велосипеде. Время от времени мы его зазывали в санчасть, чтобы осмотреть, узнать, как самочувствие.

Анциферов был умелым и ловким разведчиком. Предвоенная жизнь, можно сказать, подготовила его к этому. Детдомовец, он окончил курсы преподавателей физической культуры и одно время готовил допризывников в армию; учил стрелять, бросать гранаты, преодолевать препятствия. Потом работал в поселковой школе старшим пионервожатым и учителем физкультуры, активно занимался спортом. Помогала Михаилу и внешность. Светло-рыжеволосый, одетый в трофейное немецкое обмундирование, он был очень похож на фашистского солдата. Это не раз выручало его.

Вспомнился мне эпизод связан с тем, что Анциферов получил от командира задание: регулярно представлять сведения о движении вражеских войск по шоссе Рославль- Брянск. Летом 1943 эта дорога быоа очень важна для противника и требовалось знать что на ней происходит.

В деревне Упрусы вблизи шоссе жила партизанская связная Шура Денисенкова, и Анциферов частенько навещал её, не вызывая здесь подозрений: вид его и одежда "соответствовали". От Шуры разведчик узнад, что рядом, в посёлке Красный Большак расположена рота полицейских и что её командир Степан Елисеев и его адъютант Кирей Степанов ищут связи с партизанами. Получив согласие командира бригады Анциферов рискнул познакомиться с Елисеевым и сказать ему, что прислан из партизанского отряда чтобы убедиться в серьёзности намерений.

- Чем я могу быть полезен? Что вас интересует? - спросил Елисеев

- Интересует передвижение немецких войск по шоссе, дислокация этих войск вокруг места, где расположены мастерские склады, - ответил Михаил. - Не возражал бы сам проехать по шоссе.

Елисеев принял предложение и несколько дней адъютант возил их с Анциферовым на бричке "инспектировать" объекты, которые охраняла полиция, в том числе и мосты на шоссе. Естественно, партизанский разведчик "засекал" и все другие вражеские объекты.

Между прочим Анциферов так вошел в роль полицейского инспектора, что однажды с Елисеевым отправился на встречу и даже "по- свойски" спел там, пританцовывая, частушку. За отдыхом полицейских наблюдали немцы, и они аплодировали Анциферову:

"Гут, рус, гут!"

В Красном Большаке в это время стояло немецкое подразделение, располагавшее автомашинами и лошадьми с повозками. Транспорт был нагружен продовольствием, и очевидно, его должны были скоро куда - то отправить. Вернувшись в лагерь Анциферов доложил А.С. Горбачёву обо всём, что узнал, и предложил устроить взрыв мостов на шоссе.

- Мосты рвать не станем, они будут нужны нашей армии, - сказал командир бригады. - А вот забрать продовольствие и лошадей надо.

- А с ротой полицейских как?

- Если готовы перейти к нам, - веди сюда.

В Красный Большак отправилась вместе с Анциферовым группа партизан. Они перебили фашистов, сожгли автомашины и захватили продовольствие. Вместе с ними пришли в лагерь сто двадцать полицейских с оружием.

В общей сложности бригада имени Чапаева в августе уже насчитывала около полутора тысяч партизан. Увы, медицинских работников не прибавилось...."

Источник:

Сафронова Антонина Ивановна

Натали — Tue, 09 Jun 2026 12:37:18 GMT

Когда в Интернете находишь наградные листы бойцов Бежицкого партизанского отряда им Виноградова и никакой другой информации об этом человеке больше нет, хочется взять из рукописного документа максимум информации, чтобы потом, возможно, кто - то из родственников откликнется и узнает свою прабабушку или прадедушку, о которых рассказывали в семье и их фотографии есть в семейных альбомах, их имена могут быть упомянуты в книгах с воспоминаниями участников тех событий, но те крупицы, которые мы извлекаем из наградных документов, по-настоящему важны.

Антонина Ивановна Сафронова 1917 года рождения проживала в Бежице или её родственники жили в Бежице, а в отряд она попала из Сельцо. Бойцом партизанского отряда она была с 20 февраля по 18 июня 1943 года с первых дней проявила себя в разведывательной работе, пробиралась в расположение немцев в Сельцо, Чернетово, Любохну. Являлась участницей минирования 2 эшелонов и 1 поезда с углем. В сентябре 1942 года на Рославльской железной дороге в районе Сельцо - Чернетово, в октябре 1942 года у ст. Чернетово пущен 1 эщелон под откос. В мае 1943 года взорван груженный углем и продуктами состав на ж/д ветке 113 завода. Участвовала в операциях на Ивот , п. Цементный(ныне Фокино) в 1943 году. Выполняла работы по хозяйственному обслуживанию отряда: пошив и ремонт одежды, приготовление еды и прачечные работы.

Клещева Антонина Павловна

Натали — Tue, 19 May 2026 12:49:42 GMT

Клещева Антонина Павловна 1926 года рождения, рядовой боец Бежицкого партизанского отряда с 16 ноября 1942 года. До вступления в отряд проживала в лесу с кр-нами разорённых немцами населённых пунктов. С 16 октября по 20 мая 1943 года находилась в отряде. Являлась активной разведчицей в Дятьково, Сельцо, Цементном(ныне город Фокино Брянской области) и других населённых пунктах. В ноябре месяце с комсомольской группой на Чайковско-Дарковском большаке уничтожили телефонную связь в 900 м. В декабре - январе 1942-1943 года участница минирования Сельцовского большака. Взорвано 2 автомашины. В январе-феврале 1943 года участвовала в пуске под откос 2-х эшелонов врага на Рославльской жд. Участник в боевых операциях на Любыш, Дубровку, Ромашовку, Гришину Слободу, пос Цементный. Командование отряда представило её к награде медалью Партизану Отечественной войны I степени.

Источник: сайт Партизаны Беларуси

ДОМАШОВСКИЙ ОТРЯД И ЛИКВИДАЦИЯ ЗМЕИНОГО КЛУБКА

Натали — Fri, 15 May 2026 13:28:43 GMT

"Примерно в середине декабря 1941 года А. И. Виноградов предложил командование ротой передать В. П. Дурневу, так как мне поручают другую работу.

Я получил задание отправиться в село Домашово, организовать там и возглавить партизанский отряд. В этом селе я уже был с Горбачевым и имел связь с двумя товарищами, попавшими в окружение и ставшими затем моими первыми помощниками. Это были Николай Васильевич Ерохин и Николай Сергеевич Гришин.

С их активнейшей помощью велась организация мелких групп, а затем объединение групп в партизанский Домашовский отряд.

Набрав силы, отряд стал подлинным хозяином этого большого села.

Сложность организации и борьбы домашовских партизан определялась наличием сильного агентурного гнезда гестапо, свитого в селе и возглавляемого матерым немецким прихвостнем старостой Кузнецовым, по кличке Дюбчонок.

С отпущенной благообразной бородкой он чем-то напоминал купца-старовера, готового торговать с кем попало, как и чем попало, вплоть до чести своих родных, лишь бы прикопить лишнюю сотню. Кузнецову и его агентуре удалось нащупать расположение партизанского отряда.

В декабре 1941 года немецкое командование предприняло карательную экспедицию против партизанского отряда Виноградова.

Карательный отряд двинулся в наступление на Круглое озеро и захватил там, в плен партизанок Симу Кричевскую и Лену Яник. Пыткой немецкие каратели хотели заставить комсомолок предать своих товарищей.

В небольшой деревушке Липово, в которой остались одни женщины, старики да дети, немцы проявили «чудеса храбрости и отваги»: на глазах у запуганных жителей расстреляли Симу Кричевскую и Лену Яник, вволю поиздевавшись над немощными стариками и женщинами, сожгли все дома и ушли, так и не рискнув сунуться к партизанам.

Впрочем, это не помешало им, затем хвастливо объявить, что ими якобы полностью, наголову, окончательно и бесповоротно разгромлены все брянские партизаны.

Как позже стало известно, вели эту карательную экспедицию домашовский староста Кузнецов и его помощник Бежаков Илья. Естественно, партизанский отряд после столь «полного уничтожения» усилил удары по немецким коммуникациям, организовал охоту на Кузнецова и его помощников, а командир роты, Дурнев с группой партизан днем ворвался в полицейскую управу и перебил всех полицейских буквально, как говорится, под носом у немцев.

Немцы и полицейские укрылись в крупных гарнизонах, и снова полетели приказы уничтожить партизанский отряд. Кузнецов уже боялся показываться в зоне досягаемости партизан, и все дела взял ка себя Бежаков. Гестапо потребовало от него данных о партизанах, и он заставил свою жену, дочь и сына вместе с другими тайными агентами разыскать пути и тропы в партизанский лагерь. В селе Домашово продолжала тайно скрываться и орудовать жена старосты Ефимия Кузнецова. Эта Дюбчиха и Бежаков были пойманы с поличными и расстреляны. Надо было поймать жену, дочь и сына Бежакова, успевших укрыться в Сельце. Стало известно, что дочь Бежакова под вымышленной фамилией, с подложными документами пробралась в один из партизанских отрядов, разоблачена там и кое-что рассказала, в том числе и то, что она должна была опутать командира и как своего любимого жениха привезти его за «благословением родителей» прямо в руки полиции.

А. И. Виноградов, рассказывая это, стал вспоминать, как он играл на сцене, в каких ролях выступал удачно, и закончил свою мысль, что если бы не поторопились расстрелять эту гадюку, нашлись бы и у нас молодцы, которые сумели бы так сыграть роль жениха, что весь змеиный клубок вместе со своим главарем оказался бы в наших руках. И все же мы ухватились за эту мысль. Партизаны Николай Ерохин и Петр Цуканов взялись переиграть и перехитрить старосту и Бежачиху, которая объявила себя старостихой. Самого старосты в Сельце не оказалось, он надолго уехал в Брянск.

Находясь под охраной полиции и немецкого гарнизона, эта ведьма, если уж разгадает наш замысел, то не только не выпустит живьем, а сдерет шкуру с наших посланцев, да несдобровать тогда всему селу Домашову. Однако взять ее нужно было любой ценой, так как она и ее придурковатый сын знали все наши тропы. — Вот чертово семейство, — говорил пожилой партизан Петр Цуканов, — ведь жили же, как все, неплохо работали в колхозе, правда, держались как-то замкнуто, отчужденно, но разве тогда можно было подумать, что они превратите?! в таких ненавистников и предателей своего народа,

В нашем представлении героизм — броситься грудью на пулемет дота или умереть под пытками, не выдав военной тайны, и т. п. А вот как назовешь поступок партизан, отлично сознающих, что малейшее подозрение — и их замучают, растерзают, будут глумиться даже над их трупами, и все-таки поехавших в самое логово врага. Мне тогда казалась наша затея слишком рискованной и опасной, и невозможно передать, тем более теперь, как было тяжело посылать товарищей почти на верную смерть. Но другого выхода не было.

План был построен, если хотите, на игре, на артистических способностях участников этой смертельной игры, на своеобразном варианте воплощения идеи, высказанной Александром Ивановичем Виноградовым.

Поехали наши партизаны без оружия, поехали прямо открыто, днем, рассчитывая только на свою смекалку, на твердость своего духа, поехали потому, что этого требовали тяжелая обстановка и нависшая угроза над всеми отрядами.

Ввалившихся гостей Бежачиха встретила настороженно, но не выгнала и полицейским не сообщила — уж больно миролюбивый вид был у наших посланцев. А нашим героям только того и нужно было, и они приступили к «сватовству». Позже мы буквально падали со смеху, когда эту сцену повторяли для нас наши «артисты».

Бежачиха пыталась их уличить, упорно требовала, чтобы сначала приехала сама дочь, а там-де их воля, родители мешать не будут и т. п. Ну, а как ей показать дочь, которой уже нет в живых? И Ерохин пускает в ход последний козырь. Незаметно отзывает в сторону и тихо говорит старухе: — Дочь просила передать, что жених ей не совсем доверяет и к родным поедет только после того, как они приедут на свадьбу. То ли слова, то ли сам заговорщический вид убедили Бежачиху, но она даже одернула чурбана сына, который бубнил что-то ей. Она как-то вдруг всему поверила, нетерпеливо засуетилась и поспешно собралась в дорогу, захватив дары своему чаду и новоявленному зятю. На собственном рысаке примчалась Бежачиха вместе с сыном в Домашово.

Село Домашово очень близко располагалось к немецким гарнизонам, и мы оберегали его всячески, поэтому, как ни неприятно, а пришлось мне разыгрывать роль жениха, влюбленного в дочь Бежачихи, которую никогда даже в глаза не видел. Играл я наверняка неуклюже, однако главные «артисты» даже сумели это повернуть в пользу «жениха», нашептывая ей, что он очень скромный, стесняется, страшно боится не понравиться теще... Впрочем, что она думала, аллах ее знает. Может быть, и она прикидывалась и играла, но внешне все шло мирно. Только сынок её все требовал водки, делая это трусливо, чтобы не заметила мать. Где-то нашлось и это зелье, и его угостили так, что он вышел из игры. «Теща» со слезами умиления слушала клятву «будущего зятя» — горячо любить, носить на руках, чуть ли не молиться на дочь. Пробовала переходить на интимно - игривый разговор, хитрыми вопросам и всячески вытягивала все подробности отношений с дочерью — не преступили ли закон божий до родительского благословения и т.д. Очевидно, она опасалась, как бы ее дражайшая дочурка не забылась и не переиграла свою роль.

Нужно было видеть, как эта старая ведьма, услышав, что дочь строго соблюдает закон божий и ждет материнского благословения, даже прослезилась, расхваливая дочь, похвалила за примерность поведения и троекратно облобызала своего «будущего зятя». Погрузились мы на подводы и торжественно поехали «к невесте». «Теща» так увлеклась, что стала демонстрировать качества своего рысака, и, надо прямо сказать, наездник из нее вышел бы неплохой. Глаза ее разгорелись, как у хищника, от всей ее натуры веяло какой-то дикой жадностью, стяжательством потерявшего здравый рассудок хапуги. Увлекшись перспективой разбогатеть, она стала даже шептать своему «будущему зятю», что теперь вот война кончится, и если он будет умницей и будет слушать родителей и беречь жену, то будет жить чуть ли не как у Христа за пазухой. Это было так оскорбительно, что «зять» чуть ли не испортил всю игру, заерзав, как ужаленный, благо Ерохин, сидевший вместе на санках, начал что-то каламбурить и разрядил обстановку.

Приехали в деревню Липово. «Невесты» там, естественно, не оказалось, и «теща» начала нервничать, может быть, стала догадываться, что попала в ловушку, но вида не показывала, чувствовалось, что храбрится через силу. «Жених» для пущего вида тоже нервничал, что нет «невесты», и вскоре поехал за нею. Дело в том, что привозить, кого бы то ни было в лагерь отряда - без разрешения А. И. Виноградова категорически было запрещено. Прибыв в штаб, я доложил А. И. Виноградову о захвате старостихи с сыном. По словам Александра Ивановича, мы у врага вырвали глаза, уши и щупальца. Получив указание, я вернулся в деревню Липово и, сбросив маску «жениха», начал допрос. Бежачиха металась, как затравленная волчица. Зачитали приговор — и предатели были расстреляны. Змеиный клубок был не только распутан, но и уничтожен, правда, главный змей этого клубка — Кузнецов уполз и затаился, но, лишенный своих щупалец-агентов, он уже не представлял особой угрозы".

Источник:

Коренков И.С. Этих дней не смолкнет слава // Взрывы на большаке/ ред. В. Соколов ; фото И. Абрашкина, Г. Реймерса ; худож. Н. Борисов . - Брянск : Брянский рабочий, 1963. - С. 33-35

Мастера золотые руки

Натали — Thu, 14 May 2026 10:10:54 GMT

Дядя Саня (Александр Александрович Масюков) - он был физически слабый, смуглый, сухонький, страдал часто отдышкой, но никогда никто не слышал от него слова жалобы. До войны работал слесарем на заводе - и, отличным слесарем. Как то он услышал мой разговор с Репниковым о том, что очень нужно было запастись на всякий случай хотя бы обыкновенной ножовкой по металлу взамен костной пилы, которой в нашем скромном наборе хирургических инструментов не было. услышал и, использовав где-то попавшие ему в руки детали. сделал ножовку( ох, как она нам впоследствии пригодилась). Тогда я спросил его не сможет не сможет ли он смастерить по моей схеме маску для дачи общего наркоза(типа известной наркозной маски эсмарха). " Был бы чертёж", - ответил он. Я нарисовал как умел, а он ещё лучше сделал удобный проволочный каркас на который натягивалось несколько слоев марли и мы обзавелись этой необходимой вещью.

А вот Иван Сергеевич Быстров, который сложил печку для выпечки хлеба, брался буквально за всё, и всё у него получалось. Изготовил ручную мельницу для размола зерна в муку и крупу. Шил фуфайки из армейских плащ-палаток, брюки, шапки-кубанки. Тачал сапоги и плел лапти(очень они нужны были партизанам. Помог даже отремонтировать наш самолёт "У-2", который враг подбил над партизанским аэродромом - и летчик благополучно улетел в свою часть. Никогда не унывающий, добродушный, этот человек тоже работал слесарем на заводе, затем его, коммуниста, выдвинули в председатели колхоза, который организовался в Бордовичах. В партизаны ушел с сыном Толиком, оба - и отец и сын - достойно сражались с оккупантами.

Так же мастером-золотые руки был в отряде односельчанин Быстрова Прохор Семёнович Шершнев. Он был рабочим, и его как коммуниста послали председателем колхоза - соседнего, а когда оба эти колхоза объединились, возглавил бригаду. Он ушел в отряд вместе с сыном Василием. Шорник и сапожник, парикмахер и столяр - в каких только профессиях в каких только профессих не проявлял себя Прохор Семёнович в отряде! Но помимо всего прочего, был он храбрым и умелым бойцом. А коммунистом-воспитателем всегда оставался. Недаром в последствии, когда погиб комиссар Брук и его заменил Тресиков, Прохору Семёновичу доверили пост секретаря отрядной партийной организации.

Источник:

Отрядные повара

Натали — Tue, 12 May 2026 09:49:42 GMT

Отрывки из воспоминаний партизанского врача А. А. Туманяна:

"... Очень уставшие, измотанные предыдущими боями и переходами, партизаны шли медленно, безмолвно. Слышны были лишь чей-то негромкий приглушенный кашель да хруст снега под ногами. Предусмотрительно были "утихомирены" и лошади с коровой; их морды закрутили верёвками.

Немецкая артиллерия вслепую обстреливала лес. Некоторые снаряды рвались в полутора-двух километрах от нашей стоянки, но всё равно это вызывало беспокойство. Однако командование бригады разрешило развести несколько костров и приготовить партизанский суп- муковню. Для этого не требовалось много времени: закипит вода - засыпай муку помешивая её в котле. Через пять минут "суп" готов.

Проголодавшиеся намёрзшиеся люди с жадностью хлебали нехитрое варево.

- Второе блюдо, жаренка, за мной, - шутил, разливая его, отрядный повар Никита Иванович Никитин. - Вот разгромите гарнизончик, притащите хрюшку - сварганю в лучшем виде!...

Славный человек был Никита Иванович, добродушный и заботливый. До войны работал бригадиром в колхозе, потом слесарем на заводе. Поваром он был, конечно, доморощенным, но старательным и добросовестным. Очень переживал, когда не из чего было приготовить хотя бы одно первое блюдо.

Согревшись похлебкой, ребята разослали прямо на снегу ветки ёлок и легли отдохнуть, тесно прижимаясь друг к другу. Быстро и крепко уснули..."

" Отрядные повара Михаил Васильевич Елецкий, Петр Наумович Васильев, Никита Иванович Никитин и Александр Александрович Масюков(последние двое в добрые времена, когда было из чего печь, работали главным образом в пекарне) ухитрялись из более чем ограниченного выбора продуктов готовить вполне пригодные горячие блюда. в основном в их распоряжении были мука и картофель,если мясо, то преимущественно конина, иногда капуста, какая нибудь крупа. О жирах, приправах, как и о соли, увы, приходилось обычно мечтать.

Помню, когда в честь разгрома немцев в Сталинграде наши повара ( с помощью, конечно, боевых подразделений, которые накануне "раскурочили", очередной вражеский гарнизон и привезли в лагерь разные трофеи, в том числе продовольствие) приготовили целых два блюда и при этом на второе - котлеты. Обед был всеми назван царским и кулинаров чуть не качали на руках... Никита Иванович и Александр Александрович - дядя Саня, как его все звали в отряде, - выпекали очень вкусный хлеб,ничем, пожалуй, не отличавшийся от домашнего крестьянского. Вместе с умельцем на все руки Иваном Сергеевичем Быстровым они в постоянных лагерях ставили обыкновенные русские печи, и в них-то подрумянивались ароматные караваи. Если была мука, дядя Саня и Никита Иванович успевали ещё и впрок насушить сухарей, которые выдавались подрывникам и разведчикам, отправлявшимся в длительные рейды, и хранились на "черный день". Делали паши пекари и вкусный хлебный квас, в котором кому-кому, а раненым и больным отказа не было. Дядя Саня умел также приготовить и всякие настои из трав, утоляющие жажду.

Хлебный квас, к слову сказать, оказался неплохим профилактическим средством против цинги. Однообразная, бедная витаминами пища без соли приводила к тому, что у многих заболевала полость рта: из десен шла кровь, шатались зубы, больно было есть. Борясь с этим, мы и просили делать больше кваса. Для полоскания рта делали хвойные настои. Весной,когда у берёзы начиналось сокодвижение, собирали этот сок и пили. Летом собирали ягоды,грибы, щавель( в том числе так называемый заячий). Я и вслед за мной другие работники санчасти показывали пример: ели крапиву. Её и в котёл клали."

Источник:

Михалкин Лука Григорьевич

Натали — Fri, 08 May 2026 08:33:24 GMT

Лука Григорьевич родился в 1923 году. Старший сержант, пулемётчик Бежицкого партизанского отряда им. А.и. Виноградова с 5 июля 1941 состоял в истребительном батальоне.С 8 октября 1941 года находился в партизанском отряде им Виноградова до момента соединения с Красной Армией в 1943 году. Проявил себя отважным пулемётчиком и подрывником. В октябре 1941 года участвовал в обстреле 2-х автомашин на Крыловском большаке. 5 ноября 1941 года и 24 декабря 1941 года участник боёв против карателей в Крыловской даче и в Липово. В феврале 1942 года участвовал в засаде в деревне Крючки. Убито 12 немцев и взято 2 языка. 2 мая 1942 года участвовал в бою в поселке Корчминка. Убито 66 немцев и 4 офицера. В июне 1942 года и 1943 года. Как пулемётчик участвовал в крупных боях против немцев в момент их наступления. В июле 1942 года на Большаках Любохна - Дарковичи, Першино- Дорожово, Дарковичи - Весёлое. Взорвано 12 автомашин и 1 подвода. В марте 1942 года пущен под откос 1 эшелон, подорван паровоз и 6 вагонов на Рославльской железной дороге. В ноябре 1942 года на МК жд пущен под откос эшелон, разбито 5 вагонов. 24 ноября 1942 года на Рославльской жд. 14 декабря на Мк жд и в том же месяце на Вяземской жд пущено под откос 3 эшелона врага. 2 раза переходил за линию фронта в Штаб 10 Армии с боевыми поручениями. Участвовал в ряде налётов на немецко- полицейские гарнизоны Дубровки,Кленки, Цементный и др. у частник июльских боев 1942- 43 гг. против карателей и регулярных частей немецкой армии. Представлен к награда медалью Партизану Отечественной война I степени. Награжден.

с сайта Партизаны Беларуси

В домашнем архиве последнего командира Орджоникидзеградского партизанского отряда им. Виноградова, или отряда № 4, Василия Дурнева хранятся не только документальные рассказы о деятельности комсомольско-молодежного отряда, которым он руководил лично.

Есть там хроника всех боевых операций за 1942 год. Можно найти данные о действиях отдельных партизан. Например, (составлены справки о конкретном участии в лесных битвах таких партизан, как Н. Ф. Архипов, И. Т. Батюнин, Л. Г. Михалкин, М. Г. Евтеев, В. Т. Савельев, К. Н. Прокопов и др.

***

Взрыв Хотылевского моста

По приказанию А. И. Виноградова нужно было взорвать железнодорожный мост. Выполнение этого задания было поручено трем отрядам — по-моему, Шпадырева и Кузнецова. Общее руководство было возложено на комиссара объединенных отрядов П. А. Рыжкова.

План взрыва моста был принят такой. Отряды Шпадырева и Кузнецова должны были подойти к мосту и заминировать железную дорогу около населенного пункта Сельцо. Это требовалось для того, чтобы во время боя на помощь немцам не мог подойти бронепоезд, который находился в Сельцо. Комсомольско-молодежный отряд под моим командованием должен был перейти железную дорогу, которая в это время усиленно охранялась, и зайти охране в тыл,

Операцию планировали начать в 2 часа ночи. По сигналу автоматной очереди отряды Шпадырева и Кузнецова должны начать бой, когда немцы выбегут из помещения и укроются за насыпью с противоположной стороны, откуда завязан бой партизанами, а я со своим отрядом в это время должен в спину ударить фашистам и взорвать мост. Железную дорогу нужно было перейти так, чтобы не заметили немцы. Из Корчминки мы вышли заранее так, чтобы выследить место, где можно без боя перейти ж. дорогу и чтобы хотя бы к часу или полвторого незаметно подойти к намеченной цели. К месту подошли примерно в час ночи и подошли к мосту и караульному помещению очень близко, хорошо слышали разговор немцев, но бой не начинали, так как договорились начать ровно в 2:00, но все подробно было продумано, силы расстановлены.

Ровно в 2 часа ночи, как было условлено, я дал длинную автоматную очередь по караульному помещению, рассчитывая на то, что отряды Шпадырева и Кузнецова откроют огонь и немцы побегут в укрытие за насыпь, где находился комсомольско-молодежный отряд, но, увы, раздалась очередь, а отряды Шпадырева и Кузнецова не дали ни одного выстрела. Завязался бой. Во время боя группа подрывников уже подошла к мосту, но в это время появился бронепоезд и начал обстреливать нас из пушек и пулеметов, проснулся и немецкий гарнизон, который был расположен в деревне Хотылево. Мы оказались в окружении, и — никакой помощи. Появились раненые. И тогда я принял решение с боем перейти железную дорогу, так как днем здесь бы нас перебили, как куропаток.

Позже стало известно, что нами было убито 46 немцев, поврежден мост, так как удалось поднырнуть только с одной стороны. Кроме этого стало известно, что отряды Шпадырева и Кузнецова подошли близко к мосту, но как только завязался бой, Рыжков под силой оружия приказал Шпадыреву и Кузнецову не открывать огня и отвести свои отряды в лагерь. В этом бою осколками от снарядов были ранены Филипп Гальпер, Вася Артемов и Алексей Егоренков.

В этом бою особенно хорошо отличились Василий Артемов, Дмитрий Анискин, Николай Анискин, Афанасий Бирюков, Иван Васюткин, Филипп Гальпер, Виктор Денисов, Алексей Егоренков, Николай Ерохин, Николай Зинов, Виктор Калашников, Лука Михалкин, Володя Маевский, пулеметчики Николай Макаров, Маркин Володя, Новиков, Артем Паршиков, Константин Прокопов, Жорж Скрементов, Игнат Кузнецов и другие.

Источники:

Кучер, В.Н. Пять жизней одного отряда: партизаны Брянщины в годы Великой Отечественной войны: гибель командира Орджониеидзеградского (Бежицкого) партизанкского отряда А.И. Виноградов / В. Кучер // Партизаны Брянского леса: какими они были. 1941-1943 гг. - М.: Изд-во "Возвращение".- 2014. - С.178-369. - ил.

ШУМЕЛ СУРОВО БРЯНСКИЙ ЛЕС…

Натали — Thu, 07 May 2026 14:01:27 GMT

В.П. КОРЯВЧЕНКОВ, бывший партизан

В тихий, не по-осеннему теплый вечер я возвращался с работы. Из репродуктора, установленного у Дворца культуры, доносилось:

Шумел сурово Брянский лес, спускались синие туманы…

Меня всегда волнует эта песня. На этот раз особенно сильно взволновала. Я даже остановился, застыл на месте. Лилась суровая мелодия, а в памяти молниями вспыхивали одна за другой картины из моей лесной жизни.

…Мне шел семнадцатый год, когда первая бомба, сброшенная врагом, нанесла первую рану моему родному городу. После каждого налета фашистских стервятников росли горы щебня, битого стекла, изуродованного металла.

Мы покинули Брянск в памятную августовскую ночь 1941 года, предварительно вместе с отцом и его товарищами, взорвав мост через Десну, по которому фашисты должны были идти на Бежицу.

Вскоре страшное горе постигло нашу семью. Фашисты расстреляли мать за помощь партизанам. Пришлось взять в лес сестренок: семилетнюю Галю и восьмилетнюю Люсю.

…Штабная землянка. Здесь 23 февраля 1942 года перед лицом старших товарищей и сверстников я дал партизанскую клятву. В тот же день подпольный райком принял меня в комсомол и зачислил бойцом в комсомольскую роту.

И вот первое задание. Командир роты Василий Павлович Дурнев, приказал пойти в Бежицу и любым путем достать оттиск штампа немецкой городской управы. Обдумав поручение, я сразу отправился в управу. Здесь оккупанты регистрировали взрослое население. И на мой новенький паспорт тоже поставили штамп.

На другой день все партизаны были «зарегистрированы»: на их паспортах появились штампы управы, что позволяло с меньшей опасностью появляться в городе.

Замечательные ребята были в нашей роте. Комсомольцы всегда шли туда, где труднее, опаснее, охотно выполняли самые сложные задания.

Как-то командованию отряда стало известно о намерении фашистов вывезти в Германию каменный уголь, оставшийся на одном из заводов. Нужно было сорвать этот замысел. И комсомольцы блестяще выполнили задание. В операции отличился Витя Калашников. Буквально под носом у часовых он заминировал железнодорожный путь, паровоз и вагоны. Состав не ушел – мины сработали хорошо.

Приближалось 1 мая 1942 года. Партизаны решили широко отметить любимый праздник трудящихся всего мира. Накануне, 30 апреля, группа комсомольцев отправилась в деревню Корчминку проводить торжественное собрание.

В самый разгар вечера постовые сообщили о приближении крупного карательного отряда. Нас было семнадцать. Забравшись под крыши домов, мы создали круговую оборону. Патронов и гранат было достаточно. Мы близко подпустили врага и встретили его дружным прицельным огнем. Вслед за автоматными очередями полетели гранаты. Не давая гитлеровцам опомниться, Володя Маевский, Афанасий Бирюков, Коля Макаров, Жорж Скрементов, Филипп Гальпер спрыгнул наземь и, не прекращая огня, погнали карателей вдоль дороги. Бой продолжался менее часа. Убито было около семидесяти фашистов и полицаев.

В этом бою мы потеряли любимого товарища – комсомольца Витю Калашникова. Не счесть подвигов отважных ленинцев. Наши старшие товарищи – коммунисты учили нас ненавидеть врага, любить свой народ, не щадя жизни защищать Родину. И мы старались быть достойными помощниками партии.

17 сентября 1943 года вместе с регулярными частями нашей армии партизаны вошли в город. Как и все мои сверстники, я вступил в ряды Советской Армии. Опыт партизанской борьбы помог мне стать квалифицированным разведчиком.

…Я вышел из оцепенения и пошел домой, когда услышал последние слова песни: …и сосны слышали окрест, как шли с победой партизаны.

Источник: https://bezhitsa.moy.su/Knigi/vzryvy_na_bolshake.pdf