Партизаны Орджоникидзеграда

Пятница, 24.05.2024
Меню сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
календарь
«  Январь 2023  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Главная » 2023 » Январь » 20 » Борьба мнений «наверху»
12:29
Борьба мнений «наверху»

Толчком развития партизанского движения в стране, охваченной войной, принято считать выход директивы СНК СССР и ЦК ВКП(б), адресованной партийным и советским организациям прифронтовых областей. Она, напомню, была разослана 29 июня 1941 года за № 11509 кандидатам и чле­нам ЦК ВКП(б), наркомам СССР, первым секретарям обкомов и крайкомов ВКП(б), председателям исполкомов краев и об­ластей. Сталин лично, от руки, внес правку в текст этой ди­рективы3. Как правило, именно на этот документ идет ссылка во многих исследованиях, посвященных зарождению в стране партизанского движения4.

3 См.: Вестник архива Президента Российской Федерации. Война. 1941-1945. М., 2010. С. 34-37.

         * Там же. С. 36.

Но менее известна еще одна, повторная директива - и тоже в адрес партийных и советских организаций прифронтовых областей, которая была подписана И. Сталиным и В. Молото­вым, в ее текст, считают историки, вносил поправки Г. М. Ма­ленков5. Тон ее был жесткий и требовательный.

В документе выражалось крайнее неудовлетворение тем, как выполнялось постановление от 29 июня, подчеркивалось, что нередко при малейшей угрозе захвата района противни­ком партийный и советский актив выпускал руководство из рук, «терял голову», бросал свои посты и отходил в тыл на спо­койные места. Подобное поведение должностных лиц было определено как дезертирство и трусость.

Такая жесткая оценка подтверждает выводы историков о серьезных проблемах, с которыми столкнулась страна в са­мом начале организации партизанского движения. Некото­рые местные партийные и советские лидеры были уничтоже­ны сразу же после оккупации территорий, где они работали. Другие же, как было признано официально, спешно покину­ли рабочие места - кому-то не хватило мужества и решимо­сти остаться в подполье, кому-то не имело смысла это делать по той причине, что люди их знали в лицо и в любой момент могли выдать врагу. Да и работать они в подполье не умели6. Конечно, кто-то проявил элементарную трусость. Одним сло­вом, подпольную сеть в первые месяцы оккупации создать не удалось - в Брянске и Орджоникидзеграде в том числе.

Грозная сталинская директива основывалась на содержа­нии сверхсекретного документа, который хранился в «Особой папке» ЦК ВКП(б). В этом решении, в частности, подчеркива­лось, что для обеспечения широкого развития партизанского движения в тылу противника партийные организации долж­ны определить боевые дружины и диверсионные группы. Их состав предлагалось комплектовать из числа участников Гражданской войны и тех лиц, которые уже проявили себя в истребительных батальонах, в отрядах народного ополче­ния, а также из работников НКВД и НКГБ.

На партийные органы возлагались обязанности обеспече­ния партизанских отрядов оружием, боеприпасами, деньгами

5 Вестник архива Президента Российской Федерации. Война. 1941-1945. М., 2010. С. 41-43.

          6       РГАСПИ. Ф. 161. Оп. 1. Д. 250.

и ценностями, вплоть до бытового золота. Предлагалось так­же все необходимые запасы зарыть и запрятать в надежных местах. В секретном постановлении указывалось, что обко­мы партии должны сообщить в ЦК ВКП(б) по специальному адресу «фамилии товарищей, выделяемых для руководства партизанскими отрядами». Этот архив во время войны хра­нился на Урале, в городе Златоусте.

Таким образом, в настоящее время доступны для исследо­вания три первых постановления ЦК ВКП(б) и СНК, относя­щихся к 1941 году и касающихся организации партизанского движения в тылу врага.

Стиль этих документов, несмотря на их секретный и ди­рективный тон, местами общий характер, предоставлял пар­тийным и советским инстанциям, ознакомленным с директи­вами, возможность знать, что необходимо предпринять и чего опасаться в вопросах тактики и стратегии предстоящей пар­тизанской борьбы.

С полным основанием можно сделать вывод о том, что как в создании истребительных батальонов, так и в формирова­нии партизанских отрядов высшая власть в стране с первых дней предприняла попытки концентрации в своих руках ос­новных нитей управления. Надежда возлагалась в основном на организаторские навыки местных партийных комитетов и опыт сотрудников НКВД.

Однако этого удалось добиться не сразу, не везде и не в полном объеме. Для достижения централизованного управ­ления партизанским движением непосредственно из Москвы и региональных центров потребовались огромные усилия, и на это ушло значительное время.

И в начале, и на следующих этапах организации парти­занского движения не удалось избежать серьезных проблем, противоречий и многообразия командных структур, которые оказывали свое влияние на развитие партизанского движе­ния, придавая ему взаимоисключающий характер.

Главная причина заключалась в том, что появилось мно­го претендентов на право командовать партизанами. Речь прежде всего идет о партийных органах, НКВД и высшем командном составе Красной Армии. Сама политическая си­стема, созданная к тому времени в СССР, допускала мало­обоснованный трехуровневый подход.

Почти годовая задержка создания специализированной системы управления (Центрального и фронтовых штабов пар­тизанского движения) состояла также в том, что первоначаль­но в руководстве страны отсутствовало консолидированное мнение по части основных принципов организации народно­го Сопротивления. Война уже шла на значительной террито­рии СССР, а в коридорах высшей власти все еще шел поиск формы централизации управления и организации партизан­ского Сопротивления. Эти два направления какое-то время развивались независимо друг от друга.

В кабинетах власти по-разному думали, а в лесных зем­лянках жили и воевали, как могли. Со всех сторон в Кремль поступали предложения, часто адресованные непосредствен­но Сталину и при этом исключающие друг друга.

Предложения нередко отражали поверхностное представ­ление авторов о характере будущих партизанских действий. Как пример можно привести телеграмму П. К. Пономаренко7, которую он отправил И. В. Сталину на 10-й день после на­чала войны. В тот период Пономаренко работал секретарем ЦК ВКП(б) Белоруссии и являлся членом Военного совета За­падного фронта. Телеграмма была послана как раз из этого штаба. В этой шифровке Пономаренко уверял Сталина, что в республике развернулось партизанское движение. Он со­слался на Полесскую область, где, по его словам, в каждом селе и каждом колхозе были созданы партизанские отряды.

Он уверенно писал, что настойчиво «разворачивает отря­ды истребителей танков». С точки зрения Пономаренко, луч­шим оружием для таких «охотников» на бронемашины могла бы стать бутылка бензина или (еще лучше) самовоспламеня­ющейся смеси. Такие противотанковые средства, считал Поно­маренко, следовало бы разбросать по всем дорогам и селам8.

7 П. К. Пономаренко - в 1938-1941 гг. первый секретарь ЦК КП(б) Бело­руссии, одновременно в 1941-1944 гг. член Военных советов 3-й Ударной армии, Калининского, Западного, Центрального, Брянского, 1-го Белорусского фронтов, в 1942-1944 гг. начальник Центрального штаба партизанского движения при Ставке ВГК, в 1944-1948 гг. председатель СНК Белорусской ССР. В 1952-1953 гг. член Президиума ЦК КПСС.

8 7 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны СССР принял Поста­новление «О противотанковых зажигательных гранатах (бутылках). Предполага­лось, что Наркомпищепром СССР организует с 10 июля снаряжение литровых бутылок вязкой огнеметной смесью в количестве 120 ООО штук в сутки.

«Они дадут несомненно огромный эффект, — уверял По­номаренко Сталина. — Надо сделать, так и сделаем, что танки противника будут гореть всюду. За каждый ный танк - награда. Сейчас идет комплектование этих от­рядов, отбор смельчаков»9.

В приведенной телеграмме Пономаренко высказал также мысль о том, что «боевое это движение необходимо поддер­живать, подогревать, руководить им, подбрасывать иногда технику и устанавливать связи». С этой целью он предложил создать при штабе Западного фронта управление по руковод­ству партизанской борьбой, использовать для этого лучшие партийные и советские кадры республики. В роли начальника будущего управления он видел себя, а заместителями предло­жил назначить Л. Ф. Цанаву10 и А. П. Матвеева11, в прошлом активных участников большевистского террора в Белоруссии.

Заметим: П. Пономаренко первоначально предлагал соз­дать только фронтовую систему управления партизанским движением. О Центральном штабе в тот момент он вопроса не поднимал.

И. Сталин не во всем согласился с П. Пономаренко. Дело в том, что в дискуссию о том, как на практике осуществлять руководство партизанским движением, включились высоко­поставленные военные. В подтверждении этой мысли приве­ду мнение генерала В. И. Репина12. Он доказывал Сталину, что партизанское движение наносит врагу чувствительные, но скорее «булавочные уколы»13, главным образом по причине

         9      Известия ЦК КПСС. 1990. № 7. С. 196.

10   Л. Ф. Цанава (1900-1955) - в феврале-июле 1941 г. нарком государственной безопасности Белорусской ССР, в 1941-1942 гг. - начальник особого отдела НКВД СССР Западного фронта, в 1942-1943 гг. - заместитель начальника Управления особых отделов НКВД СССР, в 1943-1951 гг. - нарком (министр) государственной безопасности БССР.

11   А. П. Матвеев (1905-1946) - с февраля 1941 г. нарком внутренних дел БССР, в 1942-1943 гг. - первый секретарь Орловского обкома ВКП(б), с сентября 1942 г. - представитель Центрального штаба партизанского движения на Брян­ском фронте, в 1944-1946 гг. - первый секретарь Брянского обкома ВКП(б).

12   В. И. Репин - в 1941-1945 гг. начальник Управления по формированию партизанских отрядов, заместитель командующего 3-й резервной армией, помощ­ник командующего войсками военного округа, начальник военного гарнизона Ар­хангельска. Генерал-лейтенант.

        13     См.: Записка В. Репина И. Сталину о партизанском движении. АП Ф. 3.

Оп. 50. Д. 470. Л. 41-44. Документ опубликован: Вестник архива Президента Рос­сийской Федерации. Война. 1941-1945. М„ 2010. С. 73-74.

случайного и неорганизованного характера движения, кото­рое осуществлялось без увязки с действиями войск на фронте.

И тут генерал был, несомненно, прав. В противовес П. По- номаренко он предложил сосредоточить усилия партизан на том, чтобы парализовать тыл врага за счет полного недопуще­ния вывоза хлеба и скота в Германию. По его данным, у каж­дого крестьянина имелся запас хлеба минимум на 1-2 года. Если допустить, что этот хлеб фашисты смогут насильно ото­брать у населения, не пренебрегая расстрелами, то это в зна­чительной мере будет способствовать смягчению голода в Гер­мании, чему, полагал генерал, надо активно воспротивиться.

Он считал, что необходимо заставить противника оттянуть с фронта не менее половины своих войск для борьбы с пар­тизанами, число которых с этой целью следовало бы довести до миллионной армии.

Как он мыслил это сделать? «Нужно собрать старых партизан и охотников из бойцов Красной Армии примерно 200-300 тысяч и пустить их в тыл противника. Это будет ядро-костяк партизанской армии, а остальную массу они навербуют из местного населения». Но при этом, настаивал генерал, партизан не следует вооружать.

Этот взгляд разделял и Сталин. Постепенно стала воз­обладать идея о том, что партизаны должны были питаться боеприпасами за счет врага. Генерал Репин предлагал всю организационно-техническую работу по созданию партизан­ских армий возложить на Генеральный штаб Красной Армии.

Позиция генерала Репина на какое-то время завоевала доверие у Сталина. 7 декабря 1941 года по указанию вождя было организовано Управление Народного комиссариата обо­роны СССР по формированию партизанских частей, отрядов и групп, которое возглавил инициативный генерал-лейте­нант14. В этой структуре началась проработка ряда актуаль­ных вопросов организации партизанского движения. Возник­ло даже желание сформировать 1-ю конную партизанскую армию с общей численностью 33 008 человек, 1-ю стрелковую партизанскую дивизию в составе 26 465 военнослужащих15.

15  РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 18. Л. 1-10.

16 П. К. Пономаренко, став начальником ЦШПД, был против военизации пар­тизанского движения. Это нашло свое отражение в проекте приказа «Об усиле­нии партизанской борьбы, в тылу немецких захватчиков», который он направил

Но первый секретарь ЦК ВКП(б) Белоруссии П. Понома­ренко настойчиво продвигал свои взгляды на организацию партизанского движения. Он внес на рассмотрение Стали­на новое предложение. В записке, которая была направлена вождю 21 сентября 1941 г., «К вопросу о постановке дивер­сионной работы» будущий начальник Центрального штаба партизанского движения (далее - ЦШПД), обобщив, как он уверял, трехмесячный опыт партизанской борьбы, доклады­вал вождю свои соображения, как лучше организовать ди­версии в тылу противника, особенно на коммуникациях. Он убеждал Сталина в том, что диверсия - «это наиболее удоб­ный и любимый крестьянами вид участия в партизанском движении»16.

Чуть позднее у Сталина появилась возможность срав­нить вывод Пономаренко с прямо противоположным выводом Ставки главного командования Германской сухопутной ар­мии, который был сделан в «Основных положениях по борь­бе с партизанами» и утвержден главнокомандующим В. фон Браухичем 25 ноября 1941 года. В документе подчеркивалось, что «партизанское движение не останавливается ни перед жизнью, ни перед имуществом своих, непричастных к пар­тизанскому движению сограждан. Русский народ, в особенно­сти крестьяне, отвергают этот метод борьбы, родившийся из террора. Современная борьба партизан является борьбой за большевизм, она не является народным движением»17. Кто в итоге оказался прав? Попытка ответить на этот вопрос будет предпринята в главе «Население, партизаны и оккупанты».

Пономаренко предложил создать систему специальных школ для подготовки партизан-диверсантов, организовать центр руководства партизанским движением и диверсионной работой в тылу врага. Он говорил об участии фронтов в ор­ганизации диверсионной работы, подготовки диверсантов

21 июля 1942 года Г. М. Маленкову и Л. П. Берии, а также (отдельно) - в Государ­ственный Комитет Обороны СССР на имя И. В. Сталина. Проект примечателен тем, что Пономаренко перечислил 7 ошибок «в деле боевого использования парти­занских отрядов». В числе первой он назвал «тенденцию сведения партизанских отрядов в крупные партизанские соединения - полки, бригады и даже дивизии». См.: РГАСП. Ф. 69. Оп. 1. Д. 24. Л. 11.

16   Вестник архива Президента Российской Федерации. Война. 1941-1945. М., 2010. С. 71.

        17     Там же. С. 430.

в районах, расположенных в полосе до 150 км от фронта. Не­которые историки утверждают, что кадры для этих школ по­сле 1942 года вербовали и в среде уголовников и рецидиви­стов, которые легко переходили на сторону врага.

Как видим, в вопросе организации партизанского движе­ния с самого начала проявились два подхода — партийный, олицетворением которого стал П. Пономаренко, и военный, который выражали известные в стране военачальники, вплоть до маршала К. Е. Ворошилова. И хотя обе стороны выступали за активизацию партизанского движения, про­тиворечие между партийными функционерами и военными специалистами не стихало, оно сопровождало партизанское движение все годы и породило, с одной стороны, мнимых ге­роев, а с другой - трагические жертвы этого противостояния.

Здесь следует сделать оговорку. Значительно позднее, когда минули десятилетия после войны, отец отечественного спецназа, выдающийся теоретик организации диверсий Илья Григорьевич Старинов в одном из интервью подчеркнул, что пытливый и энергичный Пономаренко слабо, однако, раз­бирался в особенностях партизанской борьбы. Не об этом ли свидетельствует его инициатива вооружить каждого крестья­нина бутылкой с зажигательной смесью и побудить его встать с нею на пути танков агрессора? Старинов не понимал также, как можно за неделю подготовить партизана для осуществле­ния диверсий, что предлагал и к чему тяготел Пономаренко.

Но идея П. Пономаренко (она возникла уже в ходе обсуж­дения вопроса о руководстве партизанским движением) соз­дать орган централизованного руководства партизанским движением нашла поддержку в среде партийных руководите­лей прифронтовых территорий, и они настойчиво требовали выхода решения о едином центре управления.

Сталин уже начал склоняться на сторону Пономаренко и тех партийных лидеров, которые его поддерживали и на­стойчиво ставили вопрос создания центрального управленче­ского ведомства. Под натиском этих сил в Москве приступили к созданию единого штаба партизанского движения.

Но вскоре эта работа прекратилась (шел конец января 1942 года). Ряд исследователей считает, что это произошло из-за позиции Л. П. Берии, который сумел убедить Сталина в нецелесообразности создания ЦШПД. Глава НКВД СССР

в своем протесте основывался на том, что в создании нового центра управления нет никакого смысла. По его мнению, ру­ководство диверсионной деятельностью должно быть сосредо­точено в НКВД. Л. Берия полагал, что разрозненные и не­редко стихийные партизанские выступления не могут быть охвачены руководством и что крестьянские диверсанты по уровню мастерства значительно уступали квалифицирован­ным чекистским диверсантам, которые не нуждались в специ­альном штабе управления.

Одним словом, столкнулись между собой теперь уже три подхода в организации партизанского движения: партийный, военный и чекистский.

Одну позицию отстаивали партийные секретари, которые выступали за идею создания центрального и территориаль­ных органов управления партизанским движением. Их убеж­дение сводилось к тому, что партизанское движение должно стать всенародным и возглавляться партией.

Другая позиция отражала взгляды военных специали­стов, которые видели в партизанском движении своеобразное продолжение действий регулярной армии.

Третья позиция отражала взгляды НКВД на организацию и проведение профессиональной диверсионной деятельности как главный инструмент партизанской борьбы.

Здесь следует повторить и подчеркнуть высказанную выше мысль о том, что борьба между представителями трех разных позиций никогда не прекращалась. Каждая из сторон доказывала свое преимущество и превосходство. Подробнее об этом будет рассказано в разделе «Л. Берия - И. Сталину».

В свете существования различных мнений о путях орга­низации партизанского движения в тылу врага любопытны предложения полковника Красной Армии Еремеева18. Этот офицер в июне 1942 года в течение 15 дней, используя два самолета ПС-84, принимал участие в разработке и проведе­нии операции по снабжению партизан Брянщины. Команде под руководством полковника Еремеева удалось совершить 20 вылетов и доставить в районы действия партизанских от­рядов оружие, бензин, взрывчатые вещества, гранаты, мины, противогазы и другие боеприпасы.

18 Г. Еремеев - офицер штаба Военно-воздушных сил Красной Армии. Он хоро­шо знал тактику партизанской борьбы. См.: РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 211. Л. 2-8.

Полковник Еремеев в своих оценках состояния партизан­ского Сопротивления исходил из анализа практики организа­ции партизанского движения в период Гражданской войны, считая этот опыт наиболее подходящим для условий Великой Отечественной войны.

Одним словом, до 30 мая 1942 года (даты создания Цент­рального штаба партизанского движения) за организацию и управление партизанской борьбой на практике отвечали многие организации одновременно: НКВД, партийные ор­ганы, Военные советы фронтов, а также Главное разведыва­тельное управление Генштаба Красной Армии (ГРУ) (в после­дующих главах мы увидим, к каким последствиям привела сохранившаяся до конца существования партизанского дви­жения на Брянщине и Смоленщине многоступенчатая систе­ма управления этим движением).

Да и концепций развития партизанского движения, в чем мы убедились, хватало на всех уровнях партийно-государствен- ного и армейского руководства. А если учесть к тому же, что у командиров партизанских отрядов был собственный взгляд на роль, место и характер действий партизан, то нетрудно представить существовавший в этом вопросе разброс мнений.

Трудности, противоречия, различие в воззрениях на ор­ганизацию партизанской борьбы, особенно в первый период войны, дали повод некоторым зарубежным и отечественным исследователям утверждать, что советское военное руковод­ство, и прежде всего Сталин, не доверяли движению и поэто­му не уделяли ему должного внимания.

Это не так. Вернее, такой вывод не отражает реальной картины организации партизанского Сопротивления. Пра­вильнее говорить не о недоверии, а о парадоксах различных интересов, которые оказывали влияние на Сталина и его по­зицию в этом вопросе.

Сталин долго колебался в выборе приоритета. Нерешитель­ность, которая в принципе не была свойственна характеру вож­дя, и санкционированный им (как стало понятно значительно позднее) ряд ошибочных решений затормозили и серьезно ос­ложнили развитие партизанского движения в стране.

Напомню о главном ошибочном решении Сталина: пар­тизанским отрядам вменялось в обязанность обеспечивать себя оружием, боеприпасами и продовольствием за счет добы­

тых в бою трофеев. Эта идея исходила от партийного лидера П. Пономаренко, и Сталин ее поддержал (к чему это привело на практике, я расскажу в отдельной главе).

Я долго думал об этом решении Сталина, пытаясь по­нять, что подвигло советского лидера на такой шаг. Не мог же вождь не понимать, на что он обрекал людей, начавших борьбу в тылу врага. Сказалось безразличие к судьбам пар­тизан? Проявилась жестокая воля вождя? Исключить всего этого нельзя. Но мне кажется, что главная причина кроется все-таки в остром дефиците снаряжения и вооружения в на­чале войны. Подтверждение этому я обнаружил у Алексея Толстого. Однажды он признался, что впечатление от армии возникло отрицательное, когда он увидел в Харькове войска, входившие в город, - на лошадях и коровах. Писатель ска­зал, что армия походила на толупартизансакую бригаду»19. А настоящая партизанская бригада, если следовать логике Толстого, выглядеть должна была еще хуже. Так оно и случи­лось - в условиях тотальной нужды.

Позже Сталин учел ряд предложений и партийных лиде­ров, и военных специалистов, и сотрудников органов безопас­ности. В конце мая 1942 года были созданы Центральный и фронтовые штабы партизанского движения20. Возникли школы по подготовке диверсантов. Произошли важные пе­ремены внутри НКВД. Заработала промышленность в вос­точных районах страны, стало налаживаться снабжение. Осуществлялись шаги по исправлению допущенных ошибок - правда, за счет бесчисленных жертв партизанских кадров.

Одним словом, решением Сталина были закреплены на практике три рычага управления партизанским дви­жением, что в реальности (еще раз сделаю на этом акцент) повлияло на цельность развития партизанского движе­ния, снизило его потенциальные возможности в борьбе с оккупантами, привело к парадоксам и аномалиям.

У контролировавших партизанское движение партийных органов возникло желание (как это всегда случается в мире чиновников) в расширении своих возможностей - в дополни­

19   Стенограмма встречи А. Н. Толстого с представителями интеллигенции г. Харькова, состоявшаяся при Харьковском ГК ВКП(б) 5 октября 1943 года. См.: РГАСПИ. Ф. 269. Оп. 1. Д. 269. Л. 14.

        20     См.: Постановление ГКО № 1837сс от 30 мая 1942 года.

тельных механизмах контроля и его географическом разви­тии. Поэтому новые представительства Центрального штаба партизанского движения на местах создавались вплоть до декабря 1942 года. Именно в этот период влиянием ЦШПД были охвачены Калмыцкая АССР, Орджоникидзевский край. Возник штаб учебного пункта по подготовке партизанских кадров. П. Пономаренко подобные решения не принимал без согласия Сталина.

В качестве примера приведу историю создания представи­тельства ЦШПД по Курской области. 8 декабря Пономаренко проинформировал Сталина о том, что в Курской области из об­щего числа партизанских отрядов имеется 13 с численностью до двух с половиной тысяч человек. Все эти отряды подчиня­лись Брянскому штабу партизанского движения, который, по словам Пономаренко, не уделял им должного внимания в силу того, что был целиком занят решением проблем соединения под командованием Д. Емлютина и Дятьковских партизан­ских отрядов, переживавших в тот период не лучшие времена.

Пономаренко предложил образовать для руководства пар­тизанским движением в Курской области «филиал» Централь­ного штаба. Постановлением ГКО представителем ЦШПД по Курской области был утвержден первый секретарь Курского обкома партии И. Е. Попов21. Ему-то как раз и принадлежа­ла идея создания штаба партизанского движения в Курской области22. Именно И. Попов просил П. Пономаренко предо­ставить право областному комитету партии «самостоятельно руководить» партизанскими отрядами области23.

К декабрю 1942 года система централизованного управ­ления партизанским движением была окончательно создана на всем пространстве СССР, оказавшемся в зоне оккупации. Фронтовые штабы получили возможность управлять движе­нием на подвластных им территориях.

Однако многие отряды возникали без участия партийных и советских органов, а также Центрального и фронтовых шта­бов партизанского движения.

           21       РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 24. Л. 206, 207, 208, 209.

           22       Там же. Л. 211.

    23 До декабря 1942 года партизанским движением на территории Курской области руководили Брянский и Воронежский фронты, соответственно - Матвеев и Некрасов.

Как это могло произойти и почему? Ведь против этой тен­денции, казалось бы, были приняты исчерпывающие меры. Естественно, это коснулось и содержания идеологической работы.

Чтобы хоть как-то объяснить появление партизанских от­рядов без участия и одобрения партийных комитетов и фрон­товых штабов, такие самопроизвольные формирования стали называть «стихийными», очень часто вкладывая в этот тер­мин негативный смыл.

Так проявил себя партийный снобизм. Партийные работ­ники на местах стали считать себя едва ли не единственными организаторами движения, присвоили себе право быть носи­телями высшего искусства ведения лесной борьбы.

Однако без профессиональной воинской «стихии» (со мно­гими оттенками, даже негативного характера), у истоков ко­торой стояли командиры Красной Армии, вышедшие из окру­жения, партизаны вряд ли бы смогли самостоятельно отвлечь на себя силы противника с важных участков фронта.

Речь в данном случае идет не о противопоставлении мест­ных отрядов, созданных партийными органами, и отрядов, возникших по инициативе офицеров Красной Армии или со­трудников НКВД.

Вопрос заключается в объективной и справедливой оценке роли всех организаторов и создателей партизанских отрядов, в том числе наиболее дееспособных местных партизанских формирований (более подробно об этом типе будет рассказано на примере деятельности орджоникидзеградских (бежицких) партизан).

Красная Армия, партийные органы, НКВД, региональ­ные партизанские штабы, выступая в роли основателей пар­тизанского движения, в роли скрепы Сопротивления очень часто не находили между собой общего языка. Но замечу: меньше всего ответственности за такое состояние дел ложит­ся на армию.

И все же раздоры и разборки между главными организа­торами Сопротивления в значительной степени осложнили работу командиров и комиссаров партизанских отрядов, при­вели к жертвам среди них, создали почву для конфликтов внутри боевых формирований, способствовали припискам и провозглашению мнимых успехов и ложного героизма.

Кучер, В.Н.  Не с тыла, а с лица: партизаны Брянщины в годы Великой Отечественной войны / В. Кучер // Партизаны Брянского леса: какими они были. 1941-1943 гг. - М.: Изд-во "Возвращение".- 2014. - С. 98-111. - ил.

Просмотров: 160 | Добавил: Натали | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar
Вход на сайт
Поиск
Сайт Бежица
ЦГБ им. Проскурина МБУК ЦСОБ г. Брянска © 2024
uCoz